ВИЙ (студенческий фольклор)


Вий
Подготовка к экзаменам  грозила закончиться 
провалом. Богослов Халява, философ Хома Брут и ритор Тиберий Горобець битый час голосовали на обочине почтового тракта из Киева на Петербург и все без толку.  Извозчики пролетали мимо студентов, стегая лошадей  что есть мочи, и крестились.  А до дачи, где троицу уже ждали послушницы женского монастыря и запас вина из Коктебеля, пешком идти три часа.

Хочешь — не хочешь, а заставлять дам ждать — негоже…надо шагать.

Был уже вечер, когда бурсаки своротили с большой дороги. По пути они сосредоточенно закрепляли выученное на лекциях:

– Сын мой, — вопрошал Халява  Горобца, — что есть сила Божья?

А тот сквозь дрему отвечал:

– Сила Божья есть произведение массы Божьей на ускорение Божье.

Только философ упорно молчал, поглядывая в темнеющую степь. И  его ожидания ближе к полуночи оправдались: невдалеке замигали огни незнакомого дачного хуторка. По припаркованным к плетеному забору чумацким телегам  Хома  сориентрировался, что дом – постоялый и друзья смогут здесь переночевать.

На крики трех изголодавшихся глоток из-за забора высунулась старушка-вамп и, скрипя искусственными суставами, впустила парней во двор. Горобцу и Халяве она дала номерки от комнат эконом-класса, а Бруту – от пент-хауса в стиле конюшни. Не успел Хома задремать, она тут как тут. И явно с недецкими намерениями – в кожаном белье, с плеткой и намордником для партнера.

-Бабуля, ты чего?  Твоя модель устаревшая…

Но старуха не говорила ни слова и безумно хватала его руками.

— И не убалтывай, — противился как мог Хома Брут. Но вдруг почувствовал, как бабка запрыгнула ему на спину и они воспарили. Все дальнейшее происходило как в тумане. Они влетали в какую-то каморку, брали там мешок, с ним пикировали в дома, мешок пустел и они снова возвращались в каморку. И все без лишних слов. Только раз сквозь гул бабкиных турбин философ услышал: «Ну виноват  ли я, что Оля заболел?!»

Только под утро Хома исхитрился выбраться из-под ведьмы. Ухватил мешок и начал гатить им по бабкиному кумполу. «Не бей – последний мешок остался, — просила беззубая пассажирка. — Потом я сделаю, что ты бурсу с отличием окончишь. Экстерном».

Он стал на ноги и посмотрел ей в очи: рассвет загорался, и блестели золотые главы вдали киевских церквей. А перед Хомой… лежал старик с длинной бородой, в красном тулупе и валенках. Жалость, странное волнение и робость овладели философом; он пустился бежать во весь дух. Прошла неделя. Неделя угрызнений совести и самобичеваний. Студент психологически оклемался и забыл про тот случай. Начиналась сессия.

Как третьекурснику ему надо было сдать три экзамена, но он сомневался, что сдаст хотя бы один. Ко всему этому во главе экзаменационной комиссии  Хома Брут увидел того, кого мог встретить только у врат рая – убиеннного им старика!!! Геенна огненная разверглась перед взором несчастного. Философ ни жив, ни мертв взял билет с темой «Звук и свет» и сел готовиться. Однако от ужаса на  ум ничего не шло, он тупо сидел и смотрел, как другие сдают экзамен. К удивлению Хомы у отвечающего в тот момент студента оказался тот же вопрос, что и у него.

Старик-профессор спросил:

– Назови мне, отрок, что быстрее – звук или свет?

Студент ответил:

– Свет.

– Недурно, а отчего сие происходит?

– Когда я смотрю на колокольню, сначала вижу, как колокол качнулся, а потом уже звук!

– Выди вон, бездарь!

На кафедру к злобному старику поднялся второй бурсак. И ему тот же вопрос.

Ответ:

– Звук.

– Обоснуйте, голубчик!

– На рынке я сначала слышу, как кричат «Свежие пирожки!», а уж потом вижу продавщицу.

– Вон!!! – исступленно заорал профессор. – Неужто перестала земля русская гениев рождать, или я уж очень крут в вопросах?

Пришло время отвечать Хоме. Профессор спросил:

– Ты на горе. На противоположной горе пушка. Из нее стреляют. Что ты зафиксируешь сначала – пламя из ствола или грохот выстрела?

– Конечно, пламя из ствола!

– И как ты это объяснишь?

–Глаза же намного впереди ушей! – ответил философ и получил хорошую отметку.

Первое из трех испытаний Хома  и не надеялся пройти так легко. Его уже перестал смущать факт появления призрачного старика . «Наверное, откачали» —  подумал Хома и перекрестился.

Второй день был еще чуднее первого. В аудиторию к бурсакам вошел только старик (без коллег) и плотно закрыл двери. Затем он подошел к тяжелой барокковой форточке и открыл ее.

– Кого осенило, что я учудил своею дланью? — задал он вопрос присутствующим.

Бурсаки непонимающе переглянулись, предчувствуя подвох.

– Я халяву впустил! — улыбнулся старик. — Давайте зачетки.

Все получили отметки «отлично» и Хома крепко задумался, а стоит ли идти на третий экзамен. Он жил на земле не пять лет, сказаний и былей слыхивал множество, и знал, что в третий раз будет что-то грандиозное.

Неизвестность пугала, но выход  пришел сам собою.  С приятелем Хома забрался в погреба бурсы, они вытянули оттуда немного не полведра сивухи и принялись его поглощать. Пили до тех пор, пока философ, вдруг поднявшись на ноги, не закричал: «Музыкантов! непременно музыкантов!» – и пустился среди двора отплясывать тропака. Он выкаблучивался до тех пор, пока не наступило время полудня, времени экзамена.

Войдя в аудиторию, бурсак мелом начертил вокруг своей парты святой круг, рядом поставил осиновый кол и мешок  с чесноком. И тут началось. На кафедре, где сидел старик и три преподавателя, закрутился вихорь. Постепенно он захватил всю аудиторию, на пол  начали падать таблицы Менделеева и интегралов, полетели сверху вниз чучела лошади Пржевальского и панды кунг-фу. Двери сорвались с петлей, и несметная сила покемонов ворвалась внутрь. Страшный шум от кулеров  и клацанья пультов ДУ наполнил всю комнату. Все летало и носилось, ища повсюду философа.

Хома протрезвел вмиг. Вдруг все стихло и седовласый старик громко сказал:

-А теперь приведите Вия! С документами!

В аудиторию под уздцы ввели старого оленя. Шерсть на его боках отпадала кусками, рога лущились перхотью. Ветеринар сразу бы сказал, что у животного жуткая линька.

– Подымите мне веки: не вижу! – сказал утробным голосом олень – и все покемонское сонмище кинулось подымать ему веки.

Сохатый быстро отыскал взглядом зажмурившегося от страха Хому и спросил:

-Что, трудно было помочь Деду Морозу развести подарки детишкам?

«Не гляди!» – шепнул внутренний голос философу.

-Человек он не молодой уже, — продолжал олень со странным именем Вий. – А я приболел тогда. Не на ком было развозить подарки. Что, не веришь, отрок? Вот я и больничный принес, посмотри…

В этом месте философ не вытерпел и глянул. Интересно ведь, как это олень смог больничный в копыте удержать…

– Вот он! – закричал Вий и бросил в философа свои рога. Его коллеги кинулись на бурсака с мешками… Все ополчились на человека, который не помог Деду Морозу…

* * *

В камине начали затухать дрова. Уснувший за кипой бумаг человек подскочил на стуле и заметался по комнате в творческом экстазе.

-Вот о чем надо писать! К черту «Ревизора», к черту «Мертвые души». Все, пишу «Вий»! — кричал Николай Васильевич и уже выстраивал канву будущего шедевра…

Да, да, именно так и было создано сие великое произведение всех времен и средних школ!!!

За вас студенты!

Вдохновляйте и вдохновляемы будете!

И с пришедшим Татьяниным днем!

©Андрей РУДЕНКО